— Домой мне нельзя. — Миша вздыхает. — Опять Стылый придет…

— А меня не касается!

— К вам ведь тоже приходил…

— Кто тебе сказал?

— Сын ваш…

— Не было у меня сына никогда! Обознался ты, паренек|

— Но как же…

— А так же! Страшно тебе — пойди да напейся. И нечего людям приставать! Деньги есть?

Крутит опять башкой бестолковой.

— Что ж ты, — говорю, — всякую дрянь вспоминаешь, а об деле забыл?! Задарма поить тебя никто не будет. Зарабатывать надо!

Уставился, глазами сверлит. Тоже сердитый. Вроде Казбека… Кстати! А не воскресенье ли сегодня у нас?..

— Ну-ка помоги подняться. — Кряхчу, распрямляюсь кое- как. Заработать хочешь?

— Смотря чем.

— Ну, ты, паря, сказанул! Какая разница чем?! Кто ж нынче на это смотрит? Хоть щенками, хоть младенцами, хоть собственной шкурой — лишь бы деньги!

Стоит, задумался.

— Вот на это он вас и ловит…

— А ты за меня не болей, — говорю. — За себя порадей! Поправиться-то небось хочешь с утра? Или ты, может, не пьешь?

Вздыхает.

— Пью.

— Вот и ладно. Сведу я тебя сейчас к одному человеку, он тебе живо все воспоминания обратно в одно место вгонит. Но с деньгами будешь…

* * *

«Пирог с повидлом» прошли, можно сказать, на одном вдохе. Провалы все старые, давно известные, тоннель почти не изменился с тех пор, как его проходил отряд Бодрого. В общем, повезло. Бывает, за добычей отправляясь, пророешь новый ход, а назад идешь — он уж завален, или зубы вставлены, или еще что похуже. Одного-двух бойцов и недосчитаешься, а то и весь отряд на повидло пойдет. И добыча, с таким страхом собранная, зароется навсегда, вместе с ребятами…

А в этот раз — прямо благодать! В одном месте, правда, пришлось плыть, но совсем чуть-чуть. Воды, слава Богу, никто не нахлебался, а то ведь она и отравленная бывает…